О своем увлечении Казбек Таутиев рассказывает с энтузиазмом. Каждое его слово отдается эхом минувших десятилетий. В его коллекции около 3000 пластинок, и каждая несет с собой приятные воспоминания и хранит нечто более важное, чем просто музыка – отголоски нашей общей истории.

– Для меня каждая пластинка имеет свое какое-то очарование и каждая запись – как живая история. Это и есть, собственно, история. История нашей музыки, нашей культуры, нашей промышленности, – рассказывает Казбек.

В его коллекции преобладает эстрадная музыка, а любимые пластинки – Шульженко и Бернеса – хоть и проигрывались очень часто, всё равно сохраняют вид совершенно новых, приобретенных недавно.

– У меня есть мечта. Не знаю, насколько осуществимая. Я бы хотел собрать все пластинки, на которых были записи Клавдии Шульженко и Марка Бернеса. Их было очень много. Особенно, если считать патефонные. Я не могу похвастаться тем, что у меня все есть. Собрал я тоже много, но далеко не все.

Полки, загруженные старыми пластинками, прогибаются под их весом, но этим множеством музыкальных шедевров можно только любоваться, просматривать часами оригинальные картины на обложках и слушать хиты разных десятилетий.

– Слушая старые пластинки, невольно задумываешься о том, что они, своего рода, послания из прошлого. Музыка, которая не стареет, не имеет возраста и, вопреки современным стандартам, продолжает оставаться востребованной и необходимой истинным ценителям красоты настоящего, чистого звука.

Часто можно услышать, что звук пластинки намного гармоничнее и нежнее, нежели звук современных СD-дисков. Этот факт подтверждают многие профессионалы своего дела. Но современная молодежь не ищет в песнях теплоту и нежность. Поэтому холодные цифровые записи сполна удовлетворяют их требования к музыкальной записи.

– Во-первых, звук, который издает виниловая пластинка, мягче, чем цифровой звук компакт-диска. Если говорить с научной точки зрения, аналоговый звук – это просто волна, а звук компакт-диска – это цифровые значения, из которых получается волна ступенчатая.То есть, чем выше разрешение, тем плавнее эта линия. Если говорить о такой составляющей, как теплота звука, то цифра его в любом случае не может обеспечить. Потому что там звук уже выхолощен изначально.

Углубляясь в детство, Казбек рассказывает о том, с чего началась эта страсть к старой музыке, пластинкам и проигрывателям. Как маленькое хобби переросло в коллекцию разнообразных пластинок, начиная от зарубежного рока и заканчивая народной осетинской музыкой.

– Когда-то в детстве, когда мне было 4-5 лет, как у любого ребенка того времени, у меня была возможность слушать пластинки. Тогда в большом количестве издавались детские пластинки со сказками, с детскими песнями. Издавались они всемирно известной на тот момент фирмой «Мелодия». И мне разрешали непосредственно с малых лет самостоятельно слушать их. То есть я сам уже знал свои любимые пластинки и я мог их поставить на проигрыватель, завести его, поставить иглу. «Путешествие в стране Мульти-Пульти» – была, например, такая пластинка, очень популярная. И уже тогда, конечно, мои детские впечатления отложились на моих музыкальных пристрастиях. Тем более, что мои родители любили музыку 30-70 годов: Клавдию Шульженко, Георга Отс, Майю Кристалинскую, Анну Герман, Марка Бернеса. Они очень часто звучали в нашем доме. И это тоже накладывало, естественно, какой-то отпечаток.

Спустя много лет ноты старых песен прорезались в памяти и заставили вернуться к любимому занятию. В надежде найти пластинки или проигрыватели, Казбек дал объявления. К его удивлению, кто-то стал откликаться, и совсем скоро коллекция начала пополняться. Люди, желающие избавиться от старого хлама, который ценитель назвал бы настоящим кладом, начали звонить коллекционеру, в надежде освободить старые гаражи от ненужных музыкальных носителей.

– Всякое было, конечно. Приходилось ковыряться в разных местах. Люди водили меня в свои гаражи и подвалы. В полном мраке приходилось искать их старые пластинки. К самым разным людям я попадал. И по уровню интеллигентности, интеллекта и кругозора.

Так начала собираться большая коллекция, которая на сегодняшний день включает в себя 3000 пластинок разных исполнителей. Но Казбек отзывается о своей коллекции весьма скромно:

– Многочисленность и объемность коллекции еще не определяет ее ценность. Если посмотреть, то да, три тысячи пластинок у меня лежат... Но из этих трех тысяч ценными бы я назвал штук 500. Такие, расстаться с которыми мне было бы действительно тяжело. Ценность определяется многими факторами. Это и возраст пластинки. У меня есть пластинка 1909 года,  дореволюционная. Это значимый экспонат, конечно. Имеются сувенирные пластинки. Кроме того, пластинки ценны в силу содержащихся на них записей.


Два старых музыкальных проигрывателя, разместившиеся друг на друге в гостиной совершенно не вписываются в современно обставленную квартиру. Аппаратура бросается в глаза, создавая впечатление старого фильма, где наличие патефона в доме совершенно не привлекает внимание. Нельзя не отметить, с какой осторожностью относится к своим проигрывателям Казбек. Поставив его на стол, он аккуратно достал пластинку, положил на проигрыватель и перевел иглу на нужную дорожку. Пластинка завертелась, игла заскользила по черной, блестящей поверхности и гостиная наполнилась приятным, не тронутым временем звуком. Слушая свои любимые песни, Казбек продолжает рассказ:

– Преобладают в моей коллекции три категории – классическая музыка, народная и эстрадная. Их примерно равное количество. Если говорить о патефонных, то очень много народной музыки. Потому что тогда ее часто издавали. Но я больший любитель эстрадной музыки. И, в то же время, не особый поклонник оперы. Хотя у меня есть полные собрания опер, причем нескольких вариантов. «Евгений Онегин», к примеру. Там два или три варианта. Оперетты различные. Но я их слушаю очень мало. Больше все-таки эстрадную.

У каждого коллекционера есть какой-то определенный принцип, по которому происходит поиск нужных экспонатов. Кто-то, возможно, выбирает определенные лейблы, кто-то отдельных исполнителей...

– Всё зависит от задач, которые ставит перед собой коллекционер. Если человек считает, что коллекционирует просто пластинки, он может доколлекционироваться до того, что ему их просто некуда будет ставить. Поэтому, как правило, выбирают себе какую-то нишу. Я обычно интересуюсь конкретными исполнителями. Есть любимые исполнители, а есть те, которых я только открываю для себя. Их я тоже беру. Что касается старых патефонных пластинок, учитывая их редкость на сегодня, я стараюсь брать не только известных мне исполнителей, но и тех, имена которых мне ни о чем не говорят. Те, которые могут представлять интерес в плане редкости.

Редкость – этим понятием руководствуются большинство коллекционеров. Очень многое решает возраст пластинки и то, каким тиражом выпускалась данная партия. Если во всем мире существует всего лишь 50 экземпляров, то пластинка сама по себе становится ценной.

– Особенно это касается старых осетинских записей. Их днем с огнем не сыщешь. У меня их очень немного. Но они были, их надо искать, конечно же, – говорит Таутиев.

Порой пластинки продают за смешные цены, по 5-10 рублей. Человек, не осознающий ценности попавшей к нему вещи, может избавиться от нее: выбросит в мусор, тем самым выбросив часть истории, или же расплавит пластинку под горшок, что было очень популярно в те времена, когда необходимость в пластинках, как в музыкальных носителях, пропала. Но чаще всего цены на них бывают весьма высокими. Поэтому коллекционерам приходится нелегко, видя на желанной пластинке ценник с не слишком ободряющими цифрами.

– Во всем есть ограничения, которые человек себе ставит. Например, альбомы «Beatles» могут на рынке стоить и несколько сотен долларов, но я их не куплю. Мне неинтересна группа «Beatles». Если говорить о долгоиграющих пластинках 1970-1980-х гг., то они относительно дешевые сегодня. Им пока особого значения никто не придает. Может, пройдет лет тридцать, и они станут «золотыми», но пока - дешевые. Цена определяется по тому, сколько вы готовы предложить. Спрос и предложение должны как-то балансировать. А насколько дорогую пластинку я бы, например, купил... Я скажу так, пока нет таких дорогих пластинок, которые мне бы захотелось купить. Скажем, 2000 рублей за одну старую пластинку я бы вряд ли отдал.

Под хиты 1960-х – «Катарина» и «Телефонный звонок» Эмиля Горовца – Таутиев продолжает:

– Думал много раз организовать у нас клуб любителей ретро-музыки, пластинок. Но возможностей для открытия нет. У меня даже есть еще одна мечта, я ее вынашиваю, но не могу пустить дальше себя. Хочется, чтобы у нас в городе открылся политехнический музей. Как филиал, например, нашего национального музея. Но кто даст такие возможности? Хотя я считаю, нам нужен политехнический музей. Я был в таком в Москве. Там есть залы, откуда с трудом можно уйти. Практически это вся история нашей техники. Подобный, в небольших масштабах, музей нужен и Владикавказу. И в нём же сделать комнату, где были бы представлены устройства воспроизведения и пластинки. Но...

С некоторым удивлением в голосе Казбек рассказывает о своем недавнем открытии, которое случилось во время просмотра популярного музыкального телешоу:

– Я всегда был, в принципе, плохого мнения о наших современных исполнителях, но тут я открыл для себя, что некоторые из них имеют голос, но они его прячут, потому что им так велит рынок. А ведь великолепные голоса есть... У нас действительно есть таланты на эстраде. Но еще у нас есть такое понятие, как формат/не формат. Формат – это современное пищание. Группы, которые поют неизвестно что. Можно вспомнить победителей и участников последних конкурсов «Евровидение»....

Затронув вкусы и предпочтения молодежи в области музыки и уровень музыкальной культуры XXI века, Казбек отвечает откровенно:

– Не хочу никого ругать. Сам стараюсь оценивать песни по трем характеристикам. Во-первых, это должна быть музыка. Не пищание, не бренчание, а музыка, которую действительно приятно слушать, чтобы она ласкала слух. Во-вторых, у песни все-таки должны быть слова. Не тексты, как сейчас принято говорить, а стихи. Когда стихи ложатся на музыку – это песня, а когда текст ложится на пищание – это большинство современных песен. А третья составляющая – это голос.

Потому что, если, скажем, взять песню «Куда уходит детство», которую после Пугачевой перепела группа «Сливки»... Это жуть. Мне кажется, стоит поставить рядом Аллу Борисовну, несмотря на то, что она последние 20 лет вытворяла, и станет ясно, – это же шедевр, как ни посмотри. А потом поставить рядом «Сливки» с той же песней «Куда уходит детство». «Сливкам» можно закрыть выход на сцену. Но вкусы бывают разные.

Мне кажется, вот эти три составляющие должны быть: музыка, стихи, голос. Допустим, если я начну петь на сцене, меня можно объявить, как минимум, ненормальным. А они поют и считают, что это должно пользоваться спросом. Я был бы рад, если бы мое мнение было ошибочным, но мне кажется, что нужно пропагандировать действительно хорошую музыку, которая отвечает каким-то призывам души.